Ночью увидела пропущенный звонок: 19:26. Незнакомый номер. Есть у меня такая привычка – звук у телефона отключать, а затем не включать обратно… Утром перезвонила: думаю, может, Палыч? Второй его номер не знаю, но начинается так же… Точно!
“Я подумал позвонить – посмотреть: ответите, не ответите?”
Пришлось извиняться. Хотел, чтобы я с кем-то поговорила вчера в 19:26.
Рассказывает мне тут же из истории своей жизни и всего маленького сообщества в арке, – начинает со слов: “Это ведь вы обещали нас кормить!” Я говорю: “Ну, пока не обещала… Мы тут в процессе!” Делится:
“Сейчас спокойнее… Вы не переживайте, вас никто не обидит: у нас – порядок. Это раньше, бывало, дрались между собой из-за еды, потому что приготовят на сорок человек, а придут – шестьдесят, восемьдесят! Драки были: ‘Ты без очереди!’ Люди ведь по трубам жили… Реально – по трубам. Но это – в начале, в 2002-2006.
А теперь нас и меньше гораздо. И люди – у каждого свои обстоятельства… Покушают здесь некоторое время, окрепнут, здоровье поправят и – уезжают. Вот, например, один с Владивостока был. В поезде его ограбили, оставили без ничего! Милиция его привела, показала: ‘Пожалуйста, покушай!’. Другой – с Тюмени, приехал было на заработки, да должен был жить в Кирове месяц, а прожил – целых шесть… Так получилось!.. Человек пришёл покушать, присел и – упал в голодный обморок. Вызвали скорую, откачали… Бывает, и со Средней Азии приходят люди с детьми, – и такое случается.
Конечно, есть хорошие бездомные, настоящие; а есть – которые притворяются. Но раз на третий – пятый они всё равно выдают себя, мы их видим. Человек ведь хочет себя показать, не может без этого! Так что всё становится ясно с такими.
Бывает, и вор попадётся. Не сразу его и вычислим. Один внедрился, – женщина, в два раза ниже его ростом, его осадила. Майонез хотел вытащить. Суд состоялся: он на нас заявление написал, будто мы его “избили”. А его просто за ухо один дёрнул, кто у него стоял за плечом – мол: тут сила есть, ты не балуй! С тобой тут справятся! И такое бывает…
Нас ведь полиция охраняет. Стоят двое полицейских.
Вас в обиду никто не даст!”
Если честно, полицейских я и не заметила… Но раз Палыч говорит, – значит, знает.
Да и его слова накануне об охране как-то всерьёз не восприняла. И удивлялась, отчего они повторяют, что нас никто не обидит!
Сегодня обеда горячего нет по расписанию в группе помощи бездомным людям. Есть раздача выпечки в 14:30 и горячий ужин в 19:00. Всё там же, в арке. На ужин я не попадаю: работа. А у мамы залежалось молоко, – она предложила сделать блинчики. Напекла сколько-то. Звоню Палычу: “Хотим блинчики привезти! В одно время с выпечкой! Это – можно? Проблем не будет?” Отвечает: “Опоздали! Давайте, в другой раз! Выпечку могут и в 14:00 привезти, и в 14:15 – когда как привозят!” Времени – без пяти два. Я решила за нас за всех: “На машине я за 20 минут доеду. Давайте, если я успею, то – я с блинами. Если опоздаю, то – опоздаю. Приеду, а вас уже нет – ну, что поделаешь!” Никому не обидно будет!
А он, видимо, не знает, как верить на слово; стоять на холоде лишние полчаса никому не хочется… Сложили блины в самую большую кастрюлю, обмотали простынёй и – вперёд. Кастрюля 5 л, но – не полная… И блины в спешке не сосчитали!
Еду и думаю: хоть бы в придачу иметь возможность налить им и чай!
Надо термос искать!.. Поспрашивать у родных и знакомых.
Приезжаю со страхом, что никого уже нет и опоздала. 14:20. Подхожу с кастрюлей в большом пакете: стоят. От сердца отлегло. Я – к Палычу: “Я не знаю, сколько у меня блинов. Но они ещё горячие… Может, их бы сразу раздать, пока не остыли?.. Я извиняюсь: получается всухомятку…” Палыча последнее не смутило: “Ничего!” Насчитали 30 человек. Кому-то сделали замечание:
– Где твой пакет?
– Так нету…
Палыч достаёт из своих запасов и отдаёт человеку:
– Тебе – двойка. – смотрит серьёзно: – Настоящая двойка!
– Понял.
Мужчина улыбается, но тоже отвечает серьёзно.
Заминка. Кое-кто сразу заметил, что я с пакетом, и хотел подойти, – а я ничего не раздаю, побежала к старшему вместе с кастрюлей. Теперь некоторые люди не знают, что и думать.
Говорю Палычу: “Вы – командуйте. Я команды жду.” Он скомандовал. Собрались.
Палыч объявил всем: “Это – пробный вариант! Вставайте в очередь! Никого не ругаем!” Из очереди отвечают: “А мы и не ругаем никого!”
Я с пакетиками: у них ведь большие пакеты, для выпечки; а тут – блинчик… Во что его положить? Люди запереживали, что я свои пакеты достала из кармана; бабулька дала мне всё же свой маленький пакетик: “Положи мне в этот пакет…”.
Блины горячие, кладу по одному в небольшой пакет и раздаю. Кому-то досталось два… Кто-то просит на двоих или на троих, – я спрашиваю Палыча: “Можно на троих давать?” Из очереди женщина кричит кому-то на расстоянии: “Иди сюда! Мне на тебя не дадут!” Но, вроде бы, никто не обижается. “Горячие! Погреться можно!” Я молчу: раздавать – и то тепло!
– А кто делал?
– Мама.
– Господь благослови твою маму! Спасибо большое!
Подошёл со спины пожилой мужчина с палочкой: “А что дают?” Я ведь не знаю, кто бездомный… Говорю: “Вам, наверное, лучше в очередь встать…” Очередь одёргивает отвлёкшегося Палыча: “Палыч! Давай, наводи порядок!” Он готов порядок навести, – человеку со стороны не хватило, но Палыч к нему обратился: “Вы бы сначала узнали, что дают и кому дают… Вы бы подошли заранее.” В общем, человек – просто мимо проходил. Последняя женщина в очереди подошла со словами: “А мне, может, хватит?” Я говорю: “Извините, уже нет… Не знаю, что вам и дать.” Я расстроилась, – Палыч успокаивает:
– Она уже второй раз подошла, ничего страшного. Ей хватило.
– Точно?
– Точно. Я видел.
Главное, Палычу я сообразила в этом процессе тоже дать. Он ведь не мог в очереди стоять: он порядок наводил, а то я бы не справилась.
Таким образом, скоротали время ожидания раздачи выпечки.
В 14:35 подъехала зелёная девятка. Водитель улыбается, открывает багажник, жестом подзывают людей, – мужчины подходят, вынимают три больших, тяжёлых пакета с пирогами и булками. Палыч сообщает: “Это – организация Ника. Сегодня они нам выпечку везут. – показывает на скромную вывеску на высоте, в арке: – Вон их реклама… Видите?” Я сперва не поняла. Мне объяснили: “Печёт – Лена (имя вымышленное) в пекарне. Доставляют – разные организации каждый день. У нас ведь машин нет!”
– А с кафе или столовыми пробовали договариваться
– Пробовали. Была одна пельменная у ж/д вокзала. Очень были к нам расположены люди. Сами предлагали: мол, у нас пельмени остаются! Давайте, мы и на вас готовить станем! Запретили: СЭС. Нельзя. Люди в грязной одежде, – бактерии… Мы в мэрию ходили, пытались, – уговаривали. Нет, нельзя.
И здесь к нам СЭС приходит. Требует пробу снимать. Мы – людей нашли, пробу теперь снимаем. Врач иногда приходит, проверяет.
Мы ведь как – нам сделают замечание, мы исправляемся. Снова сделают замечание – мы опять исправляемся.
У Центрального Рынка какое-то время собирались… Студенты кормили нас… Студенты долго нас кормили, несколько лет… Хорошо, что милиция нас уже знала, спокойно нам сказали: люди возмущаются, нельзя. ‘Что это такое: у Центрального Рынка скопление бомжей?’ И мы перестали там собираться. А то другие полицейские если нас не знают, сразу – хватают, начинают протокол составлять…
– А если по-другому как-то это организовать? Не толпой? По одному человеку заходить.
– По одному – это трудно организовать…
(Видимо, про себя Палыч соображает: остальные двадцать девять человек на морозе ждут?) А у меня – своя мысль, поэтому я не успокаиваюсь:
– Но вот если вы, например, в кафе или пекарню зайдёте и пирожок купите. Неужели не продадут? Неужели не пустят?
Думает сразу за всех:
– Я, допустим, зайду: у меня одежда приличная. А ведь люди по-разному одеты… Кто-то в люках живёт!
– Так что, не пустят? Не продадут?
– Нет. Не получится.
Снова стою, голову ломаю. Мне хочется как-то попытаться иначе эту проблему решить, – не стоять толпой на морозе. Договориться с кафе или столовой, пусть бы их кормили – по одному. Кто когда придёт. В течение дня.
Ведь есть добрые люди! Их гораздо больше, чем кажется! Просто – они не знают. Прочитают, узнают, поймут. И присоединятся! Начнём с малого!
Нашла ВКонтакте страницу пекарни в нашем городе, – всегда свежая выпечка, никогда с качеством не подводили (в отличие от некоторых других заведений). Задала вопрос руководству. Мне написали: “Передали вопрос руководителю. Ответим, как получим ответ.”
Вот так.
А Палычу, оказывается, 80 лет. Недавно перенёс операцию.
Я говорю: “Вы на меня из-за пропущенного звонка не обижайтесь! Я – училка… У меня привычка: на занятии звук отключаю, а потом забываю включить! Но я на все знакомые номера – перезваниваю. Я вам в другой раз перезвоню!”
Он заинтересовался: учитель – чего?
– Английского языка.
– А! English! – заулыбался почему-то: – Так вы нас – по-английский, давайте!
Вот, стою, задумалась: я-то как угодно могу. Понимаю, что человек шутит, конечно, а всё же… Включился учитель, – бывает такое; порой не к месту и не во-время. Поспешила его “отключить”: не та ситуация.
На прощание сказала Палычу: мы думаем взять среду или четверг.
“Выбирайте любой день и время, и где вам удобно. Здесь, – значит, здесь. На Филейке – тоже придём. Там много людей. Сбор возле храма. Там объявления вешали… Придут люди!
Вас никто не обидит! Об этом не беспокойтесь! У нас – порядок.
У храма вам надо с Леной поговорить.
Буду ждать вас там в воскресенье, в 15:00.”
Тяжело сосредоточиться на работе. Жизнь приобрела краски, – оттенки, которых я до сих пор как будто не знала. На всё смотришь по-другому. Рад проточной воде из-под крана и возможности почистить зубы утром.
На пути поймала себя на мысли, что я – счастлива. Как будто сбылась мечта, – да такая, которая превосходила все мои ожидания. Поправляю сама себя: “Я о таком и не мечтала!” И это правда. Потому что: “О таком страшно было мечтать!”
Не ожидала, что я могу что-то сделать. Это и правда – счастье. За эту маленькую возможность – каплю в море – благодарю Бога.
Бездомные 