После первого дня и первой встречи трудно было заснуть: мир начал раздваиваться. Как будто есть привычный мир, – тот, в котором у тебя всё есть и это как будто нормально; нет ничего странного в том, что ты имеешь тёплый дом, еду в холодильнике, машину даже… А есть какой-то другой мир, в котором всё, что ты имеешь – сказка! И живёшь ты отныне – в сказке: в тепле, в уюте, спишь в мягкой постели… Деньги на карте есть! Смотришь: человек выходит с покупками из магазина. Вот же: человек захотел поесть – зашёл в магазин и купил! И – всё хорошо!
И возразить бы: так у тебя есть, потому что ты – молодец! Работаешь! Заслужил! Они – безработные, потому что лентяи!.. Да думать так не дают “мифы о бездомных людях”, которые я прочитала в группе ВКонтакте в первый же день. Их бы надо написать отдельно, – но для этого, полагаю, надо получить разрешение группы. Первым среди таких мифов – уверенность, что ни ты, ни члены твоей семьи никогда не окажетесь на улице; а второй – что бездомные люди заслужили такое положение, не работая или даже намеренно избирая этот самый путь. После чтения длинного списка самых разных мифов и увиденного… трудно заснуть!
Сомнения накатили вчера вечером: ну, что я сделала? Ничего!.. Наверное, зря я лезу!.. Всё равно ничего стоящего ведь я сделать не смогу! Для любых больших дел нужны деньги, которых у меня как раз таки нет!.. Пришла на память цитата всё той же группы ВКонтакте: “Людям всегда кажется, что их дела — всего лишь капля в море. Но море оказалось бы меньше из-за многих недостающих капель” (Мать Тереза). С одной стороны, как точно сказано: “капля в море”. А с другой стороны, – подумалось вдруг: а что если Богу нужны люди для маленьких дел? И какая беда в таком случае, если люди хотят совершать только – великие! А может быть, я человек – для маленьких дел?.. Так что я решила: продолжу.
Сегодня в расписании кормления бездомных людей нет горячего обеда, только – “раздача хлеба, выпечки”, на том же месте. Мне было интересно, кто и что им привозит. И я поехала взглянуть. На этот раз – с моей мамой. Мы живём вдвоём, и чем бы ни занимался второй член семьи, это всегда отражается на первом.
На этот раз в арке собралось 19 человек, некоторых я уже видела накануне во время обеда. Мама опытным взглядом прикинула: “Одеты прилично. Ни за что бы не подумала, что эти люди живут на улице или в люках”. Затем начала рассуждать: “Время изменилось… Люди сейчас отдают и приличную одежду. Поэтому не разберёшь. Вот у этих двоих по лицам видно, что бездомные. Отпечаток… А вот у этих – сомневаюсь: чистые, ухоженные…”
И я засомневалась, стою. Но возражаю вслух: “Если бы ты вчера обед видела, – не думаю, что люди от хорошей жизни пойдут есть на улицу горячий суп.” Теперь уже мама засомневалась в собственных наблюдениях.
Одна из женщин на нас посмотрела дружелюбно: “И вы – нашего племени?” Мама задорно спросила в ответ: “А какое ваше племя?” Женщина засомневалась, что мы стоим неподалёку с тою же целью, повернулась к подругам.
Наконец, пришёл высокий мужчина в синей куртке и поставил на бетонные ограждения огромный чёрный пакет, сам вернулся в машину, – тёмно-синюю копейку. С ним вместе убежали на пару минут погреться трое мужчин, которые быстро вернулись обратно, на раздачу.
Вся очередь из 19 человек моментально сгрудилась вокруг пакета, вынув из карманов и пазух потрёпанные пакеты, – “Глобус”, “Пятёрочка”… Мы стоим – наблюдаем.
Один из бездомных вынимает из чёрного пакета выпечку, – на руках у него при этом одноразовые пластиковые перчатки, – и раскладывает их по кругу по пакетам остальных. Всё чинно, организованно. Спросил у замедлившей женщины: “А где пакет?” Она быстрее его достаёт: “Так куда я его?!!..” Для её пакета тут же нашлось место: кто-то подвинулся, и раздача продолжилась.
“Ты женщин не обижай! Не обдели там никого!”
“Я женщин не обижаю! Ты что!”
На втором кругу другая женщина грустно сказала: “Я ватрушки не люблю.” В ответ на что очередь тихонько забурчала: “Что значит ‘не люблю’?!” И поменяли. Кому-то далее достался пирог, кому-то гамбургер… А кому-то – буханка хлеба. Дедушка с палочкой трясущимися руками уложил вторую буханку хлеба в свой пакет на втором кругу. Этого дедушку все раздающие называют по имени.
Когда раздача закончилась, к нам подошёл главный организатор бездомных собравшихся – “Палыч”. Узнал меня: “А это – вы вчера раздавать помогали?” Я говорю: “Да… Присматриваюсь: себе место ищу.” Дал мне свой телефон, по которому ему позвонили только что: “Поговорите, это – главный!” Телефон новый, но самый простой. С большими кнопками, так что хорошо видно цифры. Беру трубку, слышу: “Здравствуйте, говорите!” Отвечаю: “Здравствуйте, я не знаю, зачем Палыч мне трубку дал… Я всего лишь вчера помогла с тарелками, вот и всё… А кто вы?” Отвечают: “Кирилл… (имя вымышленное) Клуб Благость, служение Милосердие.” Я о таких не слышала. Решила посмотреть в интернете.
Мама задала Палычу назревшие вопросы по поводу “ухоженного лица”, указав на женщину, не похожую на человека с улицы если не одеждой, то внешне; он ответил: “Мы сделали ей замечание: она не бездомная. Но у неё тяжёлое положение, помогать некому. Инвалид первой группы, на работу её не берут. Поэтому она всё же здесь.”
Я задала Палычу нескромный вопрос: “Извините,.. а вы – тоже в люке живёте?” На что мне ответили: “Я – нет.” Я побоялась уточнить.
А побоялась уточнить потому, что знаю, как это бывает. Память на помощь пришла. В нашем доме в соседнем подъезде долгое время жил пьяница, который кутил с бомжами, и они даже жили в его комнате, в коммунальной квартире. И, помню, все мы это – осуждали. Мол, как же так? Бомжей к себе в комнату жить впустил! Особенно зимой, в морозы, – они у него ночевали. И весь наш двухэтажный дом с двумя подъездами не рад тому был.
– А много людей в люках живут?
– Да порядочно… – Палыч подозвал мужчину невысокого роста, в чёрной куртке (размер чуть великоват): – Вот, например. Наш охранник.
Я думаю про себя: “Почему – охранник?”
Новый знакомый объясняет:
– Я – никого не боюсь! Если с кем-нибудь из нас что-нибудь случится!.. Если вам будут угрожать, – смотрит на нас: – Я за вас – горой встану!
Мы почувствовали себя польщёнными…
Подошёл, вероятно, общий старый знакомый, – ещё довольно молодой человек, пусть и с “изношенным” лицом. Палыч обрадовался, показал на него:
– Вот ведь!.. С 2002 года здесь!.. Вот как бывает с людьми: полгода могут не появляться! А потом – всё равно придут! – и пригласил опоздавшего: – Давай! Сейчас мы тебе…
Пришедший улыбнулся и довольно остановил:
– Нет, не нужно: я – сытый!
Короткая пауза, – мы смотрим на пришедшего с уважением, – и разговор с Палычем возобновился: он готов рассказать ещё что-нибудь.
Это тесный мирок. Здесь все всех знают. Вероятно, и в беде пропасть не дадут. При этом есть главный организатор, – Палыч, – который и людей созывает, и за порядком следит. И с помогающими организациями созванивается, – мол: “Люди собрались, ждут… Выпечку привезут? Кто-нибудь приедет? А то мы замерзаем уже тут…” Если у кого-то внуки или дети есть, которые своих стариков не кормят, их здесь примут: кушать – всем хочется. Ну а если вдруг пришёл старый знакомый по люкам и он голодный, то, в свою очередь, не станет брать чью-то еду. И остальные за него рады: он – сытый! Просто всех повидать пришёл!
Мама сформулировала Палычу нашу общую позицию: “Мы – люди не богатые. Хотели бы помочь. Вот, присматриваемся.” Палыч кивнул: “Есть люди небогатые… По понедельникам приезжают, кормят, – у них нет денег на одноразовую посуду.” Всем место найдётся.
Я записала телефон Палыча.
Бездомные 